Заметки на полях. Корявым почерком.

       Родителей не выбирают.  Но я могу сказать, что  у меня чудесные родители. Они не ангелы,  как и я, но, тем не менее, я их очень люблю. Надеюсь, они меня тоже.

       Моя мама удивительно мягкий, незлобивый человек.  Ни разу за свою жизнь я не слышала от неё грубого слова, оскорбления в чей-либо адрес, да просто повышенного тона. Рядом с ней всегда комфортно и тепло. Кажется, она получила какое-то тайное знание при рождении, и знает, как надо правильно жить.  Я не в неё.

       Мой папа импульсивный, взрывчатый человек. Во время детонации использует ненормативную лексику. Человек увлекающийся, постоянно ищет интересные, ещё не опробованные занятия.  Ни дня не может прожить без книги. С ним я могу разговаривать обо всём и спорить до хрипоты. Я вся в него.

       Моя мама очень жесткий человек, часто разговаривает на повышенных тонах, не отличается особой деликатностью.  У неё довольно въедливый характер, она часто ругает всё и вся, достаётся порой и мне. Иногда я подучиваю её, как реагировать на некоторые жизненные ситуации. Она очень удивляется, ведь многое для неё – настоящее открытие. Я не в неё.

       Мой папа внешне очень спокойный, уравновешенный человек.  Ужасный молчун. Мы не ведём с ним длинные разговоры, но молчать в его присутствии я могу о чём угодно. В этом я в него.

       Первых родителей я получила при рождении меня вместе с набором генов, группой крови  и фамилией. Фамилию вторых я ношу теперь. Порой мне кажется, что я настолько приросла к ним, что анализ ДНК покажет кровное родство и со вторыми. Такая вот я аномалия с лишним набором генов. Я люблю и тех, и других.  Так бывает. 

       И вам всем любви и понимания.  

- Не раскачивайся на стуле!

Молчание.

- Не раскачивайся на стуле, это опасно!

Молчание.

- Перестань раскачиваться….

- И не подумаю! – отвечаю наконец сыну, в очередной раз наклонив стул. – Я люблю раскачиваться на стульях! Я всегда раскачиваюсь! И буду раскачиваться!

А ещё говорят, что яйца курицу не учат!

Атмосфера накалена до предела, воздух наэлектризован,  шерсть стоит дыбом, хвосты выдают нервное напряжение. Мы разные, мы находимся в разных концах города, однако сейчас нас связывает единой цепью тревожное ожидание. Мы учимся гипнотизировать взглядом телефоны, но, так и не дождавшись главного звонка,  перезваниваемся друг с другом по этой невидимой цепи.

- Ну что? Ничего?

Те, что посмелее, пытаются дозвониться сами, кто-то шлёт робкие смс-ки в никуда с вопросом «ты как?», суеверно боясь прибавить привычное «Нормально?».  Только вот «абонент временно недоступен» и мы продолжаем разговор по кругу.

Когда ожидание становится невыносимым, раздаётся долгожданный Главный звонок в мире.  Сердце нервно застревает в горле, мешая задать вопрос.

- Всё нормально! – радуется трубка родным голосом.

Сердце радостно ухает на свое место: а я что говорило!? Стылые пальцы снова ищут связи по цепи, чтобы на другом конце города тревожное уступило место вздоху облегчения: всё нормально, передай дальше….

Ничего не поделаешь, сессия у нас. «Папа решает, а Вася сдаёт» - это не про нас. Сам решает, сам сдаёт. А мы просто со-переживаем. Так сильно, словно это наша личная ПЕРВАЯ сессия.

Холодно.
В те дни, когда моё чадо заносит домой не иначе как северным ветром, по утрам я слушаю обличительные лекции по истории. Признаюсь, историю никогда не любила. Теперь вот в качестве компенсации мой сын её просто обожает. Лекции про сумасшедших пращуров–славян, сдуру покоривших матушку-Сибирь, вместо того, чтобы направить свои лыковые стопы в сторону Индии, «ну, или, в крайнем случае, в Америку! Где тупые американцы живут теперь припеваючи!», проходят во время утреннего надевания на себя кучи одёжек, ибо (см. начало).  Предки-славяне во мне где-то на генном уровне чувствуют свою вину и даже не пытаются оправдаться. Да, виновато вздыхаю от имени всех пра-, я ведь самолично сослала себя в Сибирь.

- Не говори ерунды! – обрывает меня сын. – Если бы ты не приехала сюда, меня бы вовсе не было.

- Американцы, может, и тупые, зато живут хорошо. Если проблема в излишках ума, то ради хорошей жизни я тоже согласна слегка отупеть, - вступаюсь я за чуждых мне американцев.

А мы, согласно обещаниям наших политиков,  «будем жить плохо, но недолго».  

Холодно….

Сыну потребовался Достоевский, «Преступление и наказание». Согласно учебному плану. В библиотеке несчастного Достоевского отчего-то разобрали как горячие пирожки. Поверхностный поиск в скудной библиотеке бабушки результатов не дал. Ребенок заволновался: что делать?

Что делать, что делать…. Купить! – и вся проблема.

И вот мы в книжном магазине. Сын тянет меня к «умным книжкам», позабыв на время про главную цель. «Ты же обещала!». Полки с умными книжками впечатляют.Сын растерянно смотрит на меня: что выбрать?  Рука предательски тянется к автору  в соответствии с предостережением zen_buddha.  Только я выбираю толстенный том, а сын – тоненькие книжицы. Некоторое время торгуемся на предмет, что купить. Приходим к соглашению взять две тонкие. Потом у полки с классиками без труда находим Достоевского, и сын довольный говорит:  

- Ну, кажется, все.

- Нет, - возражаю я, - не всё! Давай сходим в противоположный конец зала,  - и задаю пальцем направление.

- Зачем? – изумленно вскидывает бровь.

- Книгу себе куплю, зачем ещё.

А что, веселенький получился набор.  Сыну-подростку - Достоевский и Ницше, а маме – Корнелия Функе, «Повелитель драконов», сказка…..

- Ну что, - натянуто усмехнулся он, - какую фамилию будешь брать?

Вопрос меня одновременно удивил и позабавил.

- У меня  уже десять лет одна фамилия, и ты её прекрасно знаешь.

- Да, но ведь это фамилия негодяя, - он попытался скрыть своё странное облегчение.

- Ты дурак, - вздохнула я. – Я люблю твою-свою фамилию. И родственников твоих люблю. И тебя, вопреки всему, тоже.

И мы пошли разводиться.

Но всё это будет потом, а в этот день, 7 ноября, семь лет назад, муж ушёл, оставив меня на практике доказывать теорему жизни «Все, что ни делается – к лучшему». Забавное совпадение с лозунгом великой Октябрьской: весь мир насилья мы разрушим….. Специально он подбирал этот день, что ли? Хотя в этом случае весьма самокритично – миром насилия, пусть и психологическим, был он сам.  Я ничего до основания разрушать не стала. Это я только  с виду такая воинственная.

В результате после развода от мужа мне достались:

·        Его фамилия

·        Наш восьмилетний сын

·        Его родственники

Хотя вру, родственников я отвоёвывала частями.  Это была великая битва.  Я победила. Недавно экс муж уехал жить в другой город. Видит бог, я этого не хотела. Я хотела, чтобы был мир во всём мире. И все жили дружно.  Его жена так не смогла, но это уже не моя вина. Утешаю свекровь тем, что, возможно, её сыну там будет лучше. Просто пришла его пора доказывать теорему жизни.  Наверное, всё-таки чувствую себя виноватой?

ЗЫ:

- Где будем встречать Новый год? – традиционный вопрос, который я скоро задам сыну.

Вопрос его удивит и позабавит, наверное.

- Конечно, у бабы с дедом!

Ну да, ну да. Я же ВСЕГДА встречаю Новый год со своей свекровью. Даже если мужа у меня нет.  Но это нам всем  не мешает, надеюсь.

       Они любят друг друга: Он и Она. Правда,  Её любовь гипертрофирована  и потому опасна для объекта любви. Он ко всему излишне свободолюбив и норовит избавиться от её опёки. Впрочем, по большому счёту, она хочет не так уж и много: чтобы он поменьше времени уделял друзьям, и изредка помогал ей по дому. Он безмерно ленив, и чтобы добиться его помощи, требуется много терпения и такта, которого у неё просто нет. Поскольку все её просьбы больше напоминают агрессивные приказы,   даже самый терпеливый ангел зачехлит крылья и выроет топор войны. Поэтому они постоянно ссорятся. Периодически она звонит его матери и жалуется на его поведение. Он, надо отдать ему должное, не жалуется никому.  Иногда, устав от собственноручно затеянной ссоры, она выгоняет его домой, к маме. Он собирает самое необходимое дня на три  и уходит навсегда. Через несколько дней, стоя в дверях, он виновато спрашивает у своей матери:

     - Ты же не обижаешься, что я ухожу?

……Привычно забираясь на подоконник, я помашу ему в окно, когда Он уходит к Ней. Я не обижаюсь,  ведь они любят друг друга: Он и Она.  Внук и бабушка. Мой сын и моя свекровь. А я…. Я давно уже не боюсь оставаться дома одна. Даже ночью.

- А вы что, «Отцы и дети» проходите? …….Э-эээ, Базаров, да?

Сын кивнул, подтверждая правильность формулировок, и добавил при этом:

- Да, Базаров, только мы ещё «Отцы и дети» не проходим, это я сам читаю.

Немедленно выпав в осадок от такого заявления – мой сын сам! добровольно! читает книгу! на которой не написано «Гарри Поттер и К»!, и тихо радуясь, что дырявая память таки не подвела, я изложила свое понимание слова «нигилист».

Сын опять кивнул:

- И я  тоже так считаю. Я долго думал и решил, что я нигилист. Во всяком случае, мне это подходит.

….. Всю оставшуюся до остановки дорогу я весело уговаривала сына перестать быть нигилистом, понимая тщетность таких попыток.  Ну и ладно. Пусть побудет нигилистом. В конце концов, мы же пережили времена, когда он был анархистом и демократом, атеистом и буддистом (в пику бабушке, чтоб не приставала со своим новоприобретенным православием), рокером, вегетарианцем, женоненавистником…. Главное, чтобы царапины и ссадины вовремя смазывал. Если меня рядом нет.

Раньше мы жили при тоталитарном режиме. Теперь же…

- У нас демократия! – кричит сын из своей комнаты, стараясь перекричать работающий телевизор.

- Демократия? – ору в ответ из кухни. – Дерьмократия! Анархия это, вот что!

            Замолкает. Подобные разговоры ведутся им лет с восьми, когда тоталитарный режим пал. Теперь мне уже нет надобности объяснять, что такое анархия.

Спустя полчаса приходит ко мне:

- Ладно, давай твой мусор.

- Свой. Мусор. Я. Вынесу. Сама! – чеканю каждое слово.

- Ну, я не так сказал, извини. Давай вынесу мусор.

            ….Вот вы говорите: царь, царь.  А думаете, нам, царям, легко?