Заметки на полях. Корявым почерком.

У подружки Маши проблемы с будущими родственниками. Её дочь выходит замуж, а мать жениха против свадьбы. Точнее, против больших расходов на свадьбу. Маша же, как настоящая безумная мать, готова ради своей дочери на всё. Ну, или на многое.  Отсюда конфликт.  Несколько дней подряд я слушала жалобы Маши  на будущую свекровь своей дочери (уж кем она будет приходиться самой Маше, мне неведомо).  Потом она переключилась на окружающих, поскольку я не проявляла больше должного сочувствия. Под руку подворачивается  сотрудница К, псевдобуддистка и моральное перекати-поле.  Они мило моют кости вредной маман жениха и тут Маша со вздохом говорит:

- Неужели я такая плохая, что притягиваю к себе плохих людей?

Разумеется, она так не считает. Просто ей хочется услышать обратное.

- Ну что вы, Мария Михайловна! – горячо убеждает её К. – Напротив, хорошие люди притягивают  к себе плохих, а плохие тянутся к хорошим! Это я точно знаю, это такой закон жизни!

"И кто меня тянул за язык?" – спрашивала я себя потом. Но, тем не менее, оторвав взгляд от монитора, я бодро говорю:

- Закон жизни, говорите? О-ооо! Тогда я хочу быть плохой! Чтобы вокруг меня были сплошь хорошие люди! – и снова возвращаюсь к прерванной работе.

За моей спиной звенит тишина. И в этой тишине явственно слышно, как падают на пол два нимба, и обе дамочки сдуваются от брошенной мною реплики.

Глупо всё получилось. Я вовсе не имела в виду присутствующих. Я вообще никого не имела в виду. Просто это во мне чувство противоречия извечное бурлит. А они приняли мои слова за чистую монету и упали с постаментов. А на самом деле они хорошие. Только мне с ними трудно иногда….. Может,  пора сменить  зеркало?

Говорят, душа спящего человека покидает тело и шляется где ни попадя. Иногда даже забывает вернуться назад. Эта душа не собиралась навсегда покинуть свое тело. Просто разочарования и тревоги последнего  года сделали её слишком уязвимой. Авантюра, позволившая ей увидеться с родными, тоже не прибавила лёгкости её крыльям.  Плюс две бессонные ночи у постели больного племянника, сутки пути в отвратительно холодном поезде, бегущем теперь по карте вверх, пересадка в чужом городе, нервотрёпка  с билетами, две таможни за два часа пути – пристальное внимание к её документам привычно до тошноты,  пальцы стражей порядка границы тычут в паспорт, где написано место её рождения: ничего незаконного не провозите?  Она не виновата, что город, в котором она родилась, имеет дурную славу, к ней это не относится, а всё равно неуютно.  Душа устала и покинула уснувшее тело совсем ненадолго. Но так случилось, что когда от резкого толчка поезда тело проснулось, души в нём не оказалось.  Забавно, но тело даже не испугалось. Видимо, чувства присущи душе, а её как раз на месте не было. Оно тупо таращилось по сторонам, осознавая всё происходящее, кроме одного: кто я? Точнее, оно понимало: я – никто. Душа в это время отчаянно втискивалась обратно, просачивалась одной ей известными тропами,  обустраивалась внутри.  Тревога души передалась телу, которое в это время смотрело на смутно знакомую спину в коридоре. Спина принадлежала подруге подруги Зине, которая страшно боялась пропустить свою станцию и потому наотрез отказалась спать. Когда к спине подошла проводница, тело и душа стали едины и обрели имя. Теперь уже Я слушала, как проводница говорит Зине: через полчаса прибываем, можете собираться. Зина со своей спиной и всеми остальными частями тела суетливо ввалилась в купе и судорожно схватила мою сумку.

- Зачем? – удивилась я.

- Скоро наша станция, надо собираться! – крикнула она только ей свойственным шепотом, вытаскивая в коридор уже свою сумку.  Затем надела куртку и потащила вещи к выходу.

Шипя цензурные ругательства  (что за нелепость, ещё полчаса пути!), я рухнула вниз и стала собираться. Проводница у выхода ругала Зину за то, что она заставила сумками проход. «Если я сказала, что можете собираться, это же не значит, что пора выходить!» - с отчаянием в голосе выговаривала она Зине. Интересно, думала я, стоя в коридоре вагона номер 9 и глядя в окно, если Зину не остановить, она выпрыгнет из поезда на ходу? Суетливые люди  не только смешны и нелепы, они ещё и опасны. За окном было темно. Кажется, я вернулась.

- Вот, семинар будет 22-25  для кадровиков. И для юристов.  Если наша заинтересуется, то может ехать.

Нашей на месте не было, поэтому информацию принесли мне. И хотя я не относилась ни к тем, ни к другим, поняла, что я тоже поеду. Прицепом.

Люблю командировки прицепом! Для меня они делятся на «можно и не ехать» и «ехать нельзя». Первая категория означает, что ко мне данная командировка отношения в общем то не имеет, но при желании можно найти кучу причин, по которым лично мне ехать просто необходимо. Кроме того, у невыездных народов можно насобирать кучу мелких, необременительных поручений для пущей важности. Такая командировка не несет в себе ничего нового и интересного. Так, оторваться от работы на пару-тройку дней. Побездельничать. И, наконец, сходить в парикмахерскую!  Дома некогда.

Но  больше я люблю вторую категорию, когда ехать мне не полагается ни под каким соусом.  Зато, если поездка состоится, призом будет море. Горы с водопадом и канатная дорога. Каньон (второй по величине в мире, между прочим!). Поющий бархан. Или … ай, чего на будущее загадывать! Тем более я  сама не знаю, что ждет меня в следующей поездке.  Вот моря точно не будет. Об этом меня уже предупредили. Ну и что. Найдется что-то другое. Главное, чтобы согласились  взять. Прицепом.  А уж интересное непременно отыщется.

ЗЫ. Забавно смотреть со стороны на людей, которых связывает что-то общее.  Вот взять тех же кадровиков. Поскольку семинар меня интересовал мало, я могла свободно глазеть по сторонам,  наблюдая за «кадровыми» повадками. Не хочу никого обидеть, но когда маленькие люди пытаются придать себе  значимость, они так смешно пыжатся, надувают щёки, и так нелепо при этом выглядят.....  А какие испуганные у них глаза, когда им сообщают, что сдавать отчетность им придется через Интернет! Сразу вся напыщенность куда-то девается. С такими людьми очень тяжело работать, поскольку они не любят учиться.  Зато оправданий найдут воз и маленькую тележку. Мне даже далеко ходить не надо за примером. Наша кадровичка,  семь лет протирающая  штаны перед компьютером, до сих пор не знает, как сохранить файл на дискете, изменить в Wordе шрифт, интервал, создать таблицу. Проще сказать, что она умеет. А это – моё  любимое. Случается периодически:

- Ой,  куда-то всё подевалось! – верещит она за своим компьютером.

- Что и куда у тебя подевалось? – не спешу на помощь я, надеясь разрешить её проблему путём переговоров. Оборачиваюсь – компьютер, кажется, работает.

- Я ничего не делала, набирала текст, а тут вдруг всё исчезло! – практически рыдает она.

- Точно ничего не делала? И что, компьютер не спросил тебя: «Вы желаете через несколько секунд рыдать о невосполнимой потере или предпочитаете всё-таки сохранить?» Нет? И не сказал, что программа будет закрыта, потому что ушла на обед? Хм, ты уверена,  что ничего не трогала?

Делать нечего, иду к ней. Нормальный рабочий стол. На  панели задач мирно свернулся Word. Разворачиваю – всё на месте.

- Ты просто свернула программу, - говорю я, вздыхая. – Сохрани текст, пока ничего не успела натворить.  Я всё-таки не волшебница.

Идем с подругой по улице. Вдруг она орёт благим матом взвизгивает и цепляется за мою руку:

- Ой, мышь!

- Где? – с недоумением спрашиваю её. Учитывая её возраст (подруги, а не мыши) и комплекцию, логичнее предположить, что орать должна мышь, завидев мою подругу, никак не наоборот.

Тычет дрожащим пальчиком куда-то в сторону. В нескольких метрах от нас лежит ….. ДОХЛАЯ! мышь. Суровею на глазах:

- И что? Она же мёртвая!

Виляет хвостом:

- Я мышей боюсь.

Что я могу сказать и особенно подумать? Настоящая женщина….