Заметки на полях. Корявым почерком.

Золовка накинулась на 12-летнюю дочь:

- Что это за вид? Убери волосы с лица!
- Наверно, это у них сейчас модно? – непедагогично вступилась я за племянницу, разглядывая длинную прядь на лице. Выглядело очень даже мило. Впрочем, как бы это не выглядело – красиво или ужасно – я относилась к выбору других людей спокойно.
- Да-ааа, у нас сейчас так вся школа ходит! – жалобно поддакнула она.

Но золовка не унималась. На её вкус, это выглядело отвратительно. Я понимала причины её недовольства, они не имели отношения к дочери, но девчонке от этого было не легче. Ненавижу насилие над личностью!

«А ведь это у них семейное» - после думала я. Её брат, по-совместительству мой муж, тоже вечно изводил нас подобными придирками. Хорошо, что к тому моменту, когда сын заявил, что хочет стать рок-музыкантом, муж уже не был членом нашей семьи, и право голоса его было сильно урезано чувством вины и не особо существенно для нас.

Сыну было 8 лет, когда он, увлёкшись музыкой, заявил мне:

- Хочу быть рок-музыкантом!
Ну что ж, хочешь – будь. А что для рок-музыканта важно? Гитара плюс … длинные волосы. Во всяком случае, так считал ребёнок.
Вопрос с уроками игры на гитаре сын решил сам. В музыкальной школе ему отказали – ещё мал, но он нашёл учителя в Доме творчества. Правда, тот тоже поначалу отказывался брать моё чадо, но сын не привык отступать перед такими незначительными трудностями. Глядя на кипучую деятельность внука, бабушка, она же моя свекровь, запаниковав, вырвала своего сына из тёплых объятий любовницы, и собрала семейный совет. Свекровь и муж кричали, что рок-музыкант – это не профессия, и вообще, шоу-бизнес – это грязь, алкоголь и наркотики. Я вяло отбивалась от нападок, приняв удар на себя. В итоге муж вернулся к любовнице, связанный обещанием привезти ребёнку гитару (наличие необходимого нам инструмента в его новом доме мы выявили в ходе баталии). Конечно, инструмент можно было просто купить, но, зная ветреный характер сына, я дала ему обещание вернуться к этому вопросу спустя полгода.

Итак, все проблемы для достижения цели были устранены. Осталась только причёска. Я осторожно поговорила с сыном: догадывается ли он, как отреагирует школа на его решение отпустить длинные волосы?

- Пусть попробуют что-то сказать! – отрезал он. – Какое право они имеют мне диктовать, какую причёску носить?
Вообще-то я знала, что запросто могут – ведь я училась в советской школе. Но это было решение сына и касалось оно только его. Свекровь смотрела на меня с ужасом: как я могу так безмятежно смотреть на происходящее с сыном? Ведь он катится по наклонной! Муж с упрёком в глазах качал головой. Я понимала его без слов: мол, что с меня, безумной, взять?

На школьных собраниях мне напоминали о необходимости привести голову ребёнка в порядок. Я кивала - и только. Учительница недоумевала, но не могла же я выдать сына без его на то согласия! Свекровь, смирившись с поражением, активно подключилась к контролю уроков игры на гитаре. В результате на этой почве стали вспыхивать ссоры между внуком и бабушкой. Мой сын, как и я, очень не любит давления извне.

….Спустя полгода сын повесил гитару на гвоздь, где она пылится по сей день, и сказал: дай мне деньги, пойду в парикмахерскую. Он наигрался в мечту и спокойно отпустил её. В принципе, о таком исходе я догадывалась. Противной стороне я дипломатично не стала напоминать про их истерики и претензии по поводу неправильного воспитания ребёнка. Хотя, может, и стоило на будущее. Возможно, проблема кроется в короткой памяти, и взрослым просто нужно стараться помнить, или – вспомнить, о чём самим мечталось в детстве, чтобы лучше понимать своих детей и внуков? Зачем ломать крылья своим близким, делая их несчастными? Пусть полетают, если так хочется.